Эффект Эха - Елена Граменицкая

– Ну что вы. Моя работа не стоит пристального внимания. Ерунда, примитивные уловки, основанные на ассоциативной памяти и на нереализованных потребностях. Расскажите лучше о себе.

Мужчина широко улыбнулся. А Оля опять залюбовалась идеальной линией его зубов, прямо—таки срисованных с образа «суперагента, любителя пасты Колгейт».

Неужели такие «джеймсы бонды» с идеальным прикусом существуют? Летают эконом классом Аэрофлота, спасают маленьких девочек, а потом смотрят на тебя нежно и ласково.

Оля на всякий случай ущипнула себя за руку. Не спит ли?

– Ничего особенного, дорогая Олечка, (при этих словах Оля возликовала) возвращаюсь домой с семинара. Споры с коллегами продолжались вплоть до отъезда в аэропорт. Не хочу углубляться в тонкости ремесла, вряд ли это будет интересно милой барышне. Пишу отчет. Уже сегодня выхожу в смену. Ни минуты покоя.

Оля не могла отвести восхищенных глаз от собеседника.

– Признаюсь честно, мне не приходилось ранее общаться с реаниматологами. Можно вас кое о чем спросить?

Антон вновь улыбнулся, на этот раз чуточку снисходительно.

– Да ни приведи Господи с нами общаться! Можно я угадаю вопрос? Вам интересно, скольких бедолаг я вытащил? Скажу так – семьдесят на тридцать. Старуха терпит, потом отыгрывается. У нее много вариантов. Перечислять? Эпидемия, авиакатастрофа…

– Ой, не надо!

– Ага, боитесь летать? Я, кстати, тоже боюсь. Только вам признаюсь, больше никому. Хотите, я угадаю ваш второй вопрос, потому что его задают все. Я не верю в жизнь после смерти. Мы живем здесь и сейчас. Наш мозг материален, как и тело, а любой белок подлежит распаду. Пресловутые видения – лишь визуальные образы, возникающие вследствие последнего выброса клеточной энергии. Надо жить на полную катушку, рвать зубами, подчиняться инстинктам и помнить – выживает умный, хитрый, а не сильный.

Пришла пора Оле удивляться. Наверное, заглядывая каждый день в глаза смерти, некоторые из врачей черствеют, но точно не все. Вот, например, ее одноклассник Пашка Куприянов, он невероятный добряк, он даже в реинкарнацию верит, говорит, что в прошлой жизни был ослом, поэтому и вкалывает сверхурочно на работе.

Антон продолжал:

– Думаю, вы сейчас обвиняете меня в цинизме. И правильно делаете. Только так, цинично, можно отыграть назад партию. Жестко, сосредоточившись на фактах. Со старухой в поддавки не получается, фору она не дает.

– Фору не дает? В каком смысле?

– В смысле, обмануть ее нельзя. Двух попыток не будет. Но, как говорил Платон: « Смерть – это не самое страшное, что может случиться»

Дотоле ласковый и нежный взгляд Антона налился ледяным свинцом. Оля не выдержала и отвела глаза.

Она окончательно потерялась. Сейчас она не узнавала в нем « романтического супер-героя», спасителя детей, перед ней сидел жесткий прагматик. Этот загадочный человек запросто менял маски (впрочем, как и она сама), оттого привлекал ее еще сильнее.

Кто же вы на самом деле, «мистер Колгейт»?

Почувствовал замешательство собеседницы, Антон сам смутился.

– Оля, прошу прощения, я не угадал ваш вопрос? Вам не интересно?

– Что вы! Мне очень интересно! А вопрос я уже забыла. Да и несерьезный он.

Действительно, ее вопрос о самооценке человека, каждый день спасающего чьи-то жизни прозвучал бы нелепо и мелочно. Да и причем здесь его самооценка?

Зачем ты, Оля, ноль без палочки, курьерша, с самооценкой чуть выше плинтуса, собираешься уточнять какая самооценка у серьезного и ответственного врача?

Мысли Ольги метались в поиске новой подходящей темы, но любая возможная тема казалась ничтожной в сравнении с только что закрытой.

И Оле стало не по себе.

Неужели все закончится, стоит самолету приземлиться? Они разбегутся в разные стороны?

Она покосилась на руки Антона, спокойно и расслабленно лежащие на коленях и невольно вздохнула.

Красивые у него пальцы, длинные, ровные и ногти идеальной миндалевидной формы. Да и вообще, все в нем от слова «слишком», рекламная улыбка, фактурные руки, харизматичные убеждения, все слишком классно, чтобы быть правдой.

Антон расценил Олино смущение по-своему, он словно прочел ее мысли.

– Извините, что расстроил вас. Могу сказать напоследок одно – я с готовностью и радостью разочаруюсь в собственных убеждениях. Жизнь – штука непредсказуемая и не лишена чувства юмора.

Лучше бы он сказал «напоследок» другое. Достаточно попросить ее номер телефона, и жизнь оправдает характеристику непредсказуемости.

Ольга зажмурилась и даже закусила от нетерпения нижнюю губу.

«Ну, давай же! Абракадабра! Спроси мой телефон!»

Но ничего не произошло. Антон затих, а потом и вовсе распаковал убранный ноутбук и принялся проверять введенный недавно текст.

Бедняжка готова была расплакаться от разочарования. Хуже – провалиться сквозь землю, исчезнуть, но плакать на людях «удачливый пиар менеджер» не может, поэтому она «выпрямила спину».

Спустя минуту после окончания разговора загорелась предупредительная табличка, и самолет пошел на снижение. По салону замелькали стюардессы, внимательно следящие за положением кресел и наличием ремней безопасности.

Банальное прощание свело на нет все впечатление о встрече.

– Спасибо за приятную беседу, Олечка (да пошел ты к чертям со своей «Олечкой») Желаю еще одной удачной Олимпиады! А вашей подруге счастья с английским лордом.

– И вам спасибо, Антон. Больше спасенных жизней.

Можно было бы намекнуть:

«Возможно, мы еще увидимся…»

Он бы ответил утверждением:

«Непременно! С большим удовольствием!»

А потом добавил немного сарказма.

«И лучше не на моей территории»

Но даже эти фразы не прозвучали.

Ольга боялась смотреть в его сторону.

Пассажиры тем временем уже потянулись к выходу. Последние мгновения были упущены.

Значит – опять не судьба. Значит, опять не ОН.

Маску вежливости сменило равнодушие, Оля взяла переданную Антоном сумку с медвежатами, нарочито сдержанно поблагодарила и вперед него поспешила к выходу.

На память пришло еще одно напутствие крестной.

«Из непонятной ситуации – уходи первой»

Была бы Оля не так сильно расстроена и более внимательна, две важные детали от нее не ускользнули. А именно.

Молния на сумке с дорогим заказом расстегнулась. Но это сущий пустяк, по сравнению с тем, что паренек сосед, безучастно просидевший весь перелет у иллюминатора и выстукивающий коленками реп, расстался с наушниками и криво улыбался, провожая прибывших в аэропорт людей.